Интегральный традиционализм как «ликвидация» модерна средствами революционного консерватизма

GE!В дискуссиях о прогрессивном или регрессивном векторе философско-политических и философско-исторических парадигм уже «традиционно» первенство отводится не столько школе интегрального традиционализма, основанного Рене Геноном, сколько смежному течению революционного консерватизма, больше известному под названием «Консервативная Революция» или «Третий Путь» (Артур Меллер ван ден Брук, Освальд Шпенглер, Эрнст и Фридрих Георг Юнгер, Карл Шмитт, Эрнст Никиш, Армин Молер), привычные характеристики которого вроде «парадоксального синтеза» «традиции и нигилизма», «консервации и революции», «авторитаризма и анархизма» и т.п., часто и давно передают более однозначным термином «альтернативный модернизм». Что и неудивительно, учитывая то, что Консервативная Революция, на первый взгляд, полностью удовлетворяет основным критериям зачисления парадигм в состав модернистских, то есть наличию 1) всеобъемлющей теории (описания) мира («метанарратива»); 2) самосознающего субъекта, наделенного разумом и волей; 3) инструментальной рациональности последнего на службе у направленной на преобразование мира деятельности согласно этому метанарративу, не говоря о красноречивой симпатии консервативных революционеров к технике и военному потенциалу «индустриальной цивилизации», воссозданной в знаменитой формуле Консервативной Революции Жака Бержье и Луи Повеля «Рене Генон плюс танковые дивизии».

G1При этом следует не упускать из виду, что Консервативная Революция полностью разделяет начертанные Рене Геноном, прежде всего, в его «Кризисе современного мира» (1927) и «Царстве количества и знамениях времени» (1945), линии противопоставления Традиции и Современности как парадигм, а именно: примат сакрального (сакралитет) – десекуляризация, идеализм (идеократия) – материализм, принцип качественного различия – принцип численного превосходства, иерархия – эгалитаризм и т. д., – с ценностным выбором в пользу первых членов этих бинарных оппозиций, прописанных с истинно структуралистской безальтернативностью. Тем не менее, «третье» революционного консерватизма «дано» совсем не посредине указанных пар, представляя собой не что иное, как метапозицию по отношению к таким ложных различиям, как «правое» и «левое» в контексте таксономии идеологий, «революционное» и «консервативное» («контрреволюционное») в оценке вектора социальных сдвигов (уже упомянутый «прогресс-регресс» или, как вариант, «футуризм-архаика»), «цикличность» и «линейность» в философско-исторической оптике, «Запад» и «Восток» в определении геополитической ориентации, наконец, «традиция» (жизнь согласно ее принципам) и «нигилизм» в качестве метафизической и мировоззренческой установки (сюда же можно было бы добавить противопоставление «оптимизма» и «пессимизма», «созерцательности» и «активности» и др.). Силы так называемого «революционного», «нигилистического», «анархического» полюса революционного консерватизма обращаются именно против аксиоматических предпосылок современности, повторяя ницшеанскую логику применения деструктивного потенциала «активного нигилизма» против «пассивного» («того, что падает» [«которое еще и дОлжно подтолкнуть»]), и, в конце концов, против самого себя как умение уступить место новым ценностям, созданным Сверхчеловеком – инициатором и актором метафизической «переоценки всех ценностей».

Im Westen, Panzer IVТаким образом, подобно несовпадению Традиции как парадигмы и ее конкретных исторических воплощений, имеет смысл различать Современность как парадигму и философию модерна со всеми прецедентами ее «самопреодоления» (в частности, собственно философии субъекта) вплоть до Мартина Хайдеггера включительно – очередного представителя консервативно-революционной мысли, чье позднее творчество, вместе с другими сторонниками «культурного пессимизма» и «консервативной критики» техники вроде Фридриха Георга Юнгера, практически смыкается с традиционализмом в его распространенном понимании «просвещенного непротивления злу силой» в ожидании начала нового золотого века, который должен наступить по завершению Кали-юги (в отличие от консервативных революционеров, стремящихся устроить апокалипсис «уже сегодня» и классическим выражением мировоззрения которых можно считать децизионистские сюжеты раннего творчества Хайдеггера, прежде всего «Бытия и времени» (1927)). С этих позиций, выявление «модернистских» элементов в составе традиционалистского дискурса является вполне закономерным и соответствует интуициям борцов с инструментальной рациональностью из лагеря коммуникативной практической философии (Юрген Хабермас, Карл-Отто Апель, Витторио Хесле) о том, что перед угрозой постмодернистского релятивизма прощание с разумом может обойтись слишком дорого (принцип «ничего против бога, кроме самого бога» как воспроизведение ницшеанской максимы «ничего против нигилизма, кроме самого нигилизма» и более общей установки «бей врага его же оружием»), хоть и с той небольшой, но существенной поправкой, что Хабермас как автор идеи «модерн – незавершенный проект» все-таки вряд ли оценил бы благосклонное отношение консервативных революционеров к танковым дивизиям под виртуальным предводительством Генона.

Апробация:
Тезисы доклада на круглом столе «Традиция и традиционализм», Донецкий национальный технический университет, 11 ноября 2011 г.

Публикация:
Семеняка Е. Интегральный традиционализм как «ликвидация» модерна средствами революционного консерватизма / Елена Семеняка // Традиция и традиционализм: Материалы Круглого стола. Донецк, 11 ноября 2011 года. Посвящается 125-летию со дня рождения Рене Генона. – Донецк: ИПИИ «Наука и образование», 2011. – С. 35-37.

Leave a Reply